A T O M H A 91 M A X A T M A

http://video.google.com/videoplay?docid=348133197312585186&ei=1nolS_rgI56yqgLn0eVG&q=%D0%B8%D1%81%D1%82%D0%BE%D1%80%D0%B8%D1%8F+%D0%B3%D0%BE%D1%81%D1%83%D0%B4%D0%B0%D1%80%D1%81%D1%82%D0%B2%D0%B0+%D1%80%D0%BE%D1%81%D1%81%D0%B8%D0%B9%D1%81%D0%BA%D0%BE%D0%B3%D0%BE#

Наум Нищий

ПоЭма.

... не хватает Пищи

Просто не хватает

Вечность не хватает

Проса нищий просит

Тучу и цветочек

Косточьку вселенной

У

Росы глоточек

Все на веселе но

Не насытен нищий

Сотен мало в сите

Тысячи не тычят

Очень хочет точек

Кучу килограммов

И

Ума карзину

Караван в карманы

В магазин копейки

Возвращайся ..олько

Канарейкой только

На щите свободы

Утонула роща

Затянуло рожу

Бородокудрявой

Тинопаутино

Всемтаквсеинадо

Малогопобольше

Жадждиткаждит нищий

И

Умаму-муку

(::::::::::::::::::::)

. Долетел благополучно, два раза опаздывал на самолет. В место запланированного 9-того, в страну попал 11-того. Приземлился в Шереметьево 2, багаж был утерян, пока искали самолет и з Москвы в Питер улетел. Так я застрял В Москве. В кармане а ж целых 0.00 долларов, а тут ещё и рубли оказывается, и пошёл я гулять в ресторан на пустую карточку. Покушал, выпил, а карточка не работает, я и говорю официанту хочеш я тебе лоптоп мой дам или фотоаппарат, он никакую вызвали доблестную милицию и повели меня в обезьянник, 15 лет в стране не был и сразу в обезьянник, а я ментам значит вы такие хорошие спасибо, говорю что арестовываете спать, все равно негде, спасибо вам огромное и отделение у вас чистое и вежливые вы все такие и красивые м может побить меня хотите, пожалуста, нет ничего прекрасней быть побитым русской милицией, родные мои. И тут к моему удивлению самый главный у них в отделении говорит мне," валика от союдго и побыстрее." И осознал я первую истину: ментам в России нужно делать комплименты, и тогда они тебя трогать не будут, а только помогать. Да забыл деталь маленькую пасспорт у меня ещё в 97 закончился, а как из Америки вылетал его и не спросили, думал в Россию не пустят - впустили. Вот лежу у знакомух и думаю как же мне умудриться в Питер попасть, до 15 июля, а там на корабль и в Копенгаген. Так и живём, а неделю назад я работал в ювелирном магазине на Аляске и думать не гадал, что окажусь в России - колесо вращается быстрей.

По непонятным причинам,
Законам неписанным,
Пиво превращается в водку.
В бутылку вина нескончаемую...
Я уже понимаю, что не в Нью-Йорке,
А на Аляске и за окнами, на ветру,
Шелестят волосатые пальмы.
На дне стакана звенит янтарём-
Ром, гавайскими песнями разливаясь.
Я хочу покурить, выхожу,
За дверями, голым мальчиком -
Копенгаген или это Санкт- Петербург,
Раздвигает свои мясистые ноги мостами.
Нет это Таллин рогатый, чертами
Меня очаровал, очертил, окружил...
Вчера мне позвонили все четыре жены,
Сообщили что я обречён,
И наверное буду растят, на все стороны света.
За то, что я переспал с человеческой рассой,
Что меня разорвут на кусочки,
А потом соберут по частям, по костям,
Те кто останется жить,
Те кто выберет счастье...
В коридоре моих ожиданий,
Сгорела, последняя лампа Надежды.
Я опять возвращаюсь в холодную ванну пытаясь остыть,
Как пытается солнце воскреснуть, после суровой полярной зимы.
Вот оно, воскресает, приносит улыбки и новые жизни,
Мне об этом во сне рассказали киты.
Им неважно куда и когда,
Им всегда хорошо...
Возвращаться...


 

Словно туман знает,
Сводит с ума значит,
Прячет луну вечер,
Плачет она в тучи.

Тело моё остров,
Затерянный в небе.
На нём живёт Дева,
В сердце Её Лебедь.

На Земле зимы,
Зной и занозы.
Холода, голод,
В городах зонах.

И тело моё в небе,
Лебедь-любовь слева.
Рядом летив Дева
И в Сердце Её остров.

Но годы ползут гады,
Расщелинами  моршины.
Исписанны все темы,
Запущено всё...тиной.

Тело моё в Деве,
Лебедем летим в небо.
Там где цветёт остров,
А в Сердце его... в Сердце...

Я хочу позвонить тебе -
      Некуда...
Бывает такое случается.
Млечный путь одевается  
      Евнухом
Запечатывает - молчанием.

Окрестили Мытарем
Метели да Вьюги,
Открестились мытые
Друзья да подруги.
Отмахались бритвами
Враги - Разбойники,
Вычеркнули из списков
Записали в покойники.

Кладбище говорят в Раю
        Тёплое.
Рассветы такие тихие,
Что слышно как плачут
        Лилии
Умываясь росой утренней.

Я хочу позвонить тебе.
        Слышишь?  
Дышу в телефонную трубку.
Но млечный путь обернулся
        Трупом
Обрекая себя на молчание

ЧТО МНЕ,
  ЧТО ЖЕ МНЕ ?
     ЧТО ?
В
 МНЕЖНОСТь
      ЗАСУНУТь ?

Лидия присылает письмо от имени Анны,
говорит, что зовут её Света,
под юзером Катя,
она ищет любовь на сайте
Марина дот кам.

http://video.google.com/videoplay?docid=-6858807335950623410&ei=LtqhSYXAHILorgLj7OSmBw&q=%D0%9B%D0%B0%D0%B4%D0%BE%D0%BD%D0%B8+%D0%B0%D1%80%D1%82%D1%83%D1%80+&hl=en

                   (графу Каминскому)

Старый рок-н-ролльщик,
Алкоголик, наркоман.
Ты порвал своё сердце,
Теперь барабан,
Ритмами разбитыми
Рифмует недопетые,
С выпитыми литрами,
Глупые купле-ты.

МЕСТ НЕТ
НЕТ МЕСТ

Конченный романтик,
Обречённый террорист.
По утру дрожишь с похмелья
На ветру -- осенний лист.
Триста.., очередной арест.
На планете нет таким как ты
Свободных мест.

НЕТ МЕСТ
МЕСТ НЕТ

Юнный доброволец,
Вечно молодой.
Долгою дорогой
Невернувшийся домой.
ГОРДО!
Берущий аккорд,
Тебе уже не важно
Выраженье их морд.
Море по колено,
Полена корабли.
Свободу Гуэмпленам
Отравленной любви.

МЕСТ НЕТ
НЕТ НЕТ НЕТ
          МЕСТ 

Когда-то давно я очень любила первое сентября, но из всей моей жизни вспоминаются только два таких дня.

Я из того поколения детей, которые мечтали пойти в школу. Уже в шесть лет, глядя на старшего брата, хватая его тетради и учебники, теперь только понимаю, как ему было тошно, я изнывала от нетерпения. Подготовка к этому событию, надо сказать, меня порядком утомила. Выбор платья, чтобы не четырехклинка, а складка, с воротником, а не со стойкой, фартука – только с плисеровкой - все это, само собой, «на вырост». Добавим сюда еще то обстоятельство, что все это было в дефицитные брежневские времена. С середины августа, не догуляв законные две недели последнего лета детства, я стояла на стуле, то в платье с черным фартуком, то с белым, а мама бесконечно что-то подгоняла, подкалывала, подшивала, отпарывала и подшивала снова. Так, первого сентября, измученная родительскими приготовлениями, с переросшим меня на голову букетом гладиолусов, выращенными бабушкой на шести сотках, портфелем, мешком для «сменки» и в сползающих колготках, которые не было никакой возможности подтянуть, я стояла перепуганная на школьной линейке, боясь забыть наставления вести себя хорошо и поправлять платье, когда буду садиться. Я ничего не слышала, так как микрофон по тем временам был роскошью для школы новостройки, а также ничего не видела, кроме умопомрачительных белых бантов впереди стоящей девочки, загородившей мне весь обзор. Казалось, еще чуть-чуть и она, взмахнув ими, взмоет в осеннее бледное небо под звуки школьной песни, доносящейся из окон первого этажа: «Как-то в погожий сентябрьский денек, смело входил я под школьные своды...». Все смотрели на нас и говорили: «Какие красивые дети», а моя мама почему-то плакала.

Прошло 18 лет. Было очень холодно, с реки дул пронизывающий ветер, трепавший волосы и цветы в букетах. Белых бантов почти не было – вышли из моды, наверное. Окна школы открыли, а из репродуктора неслось: «…Первый учебник и первый звонок, - так начинаются школьные годы...». Почему-то подумалось, что за эти годы изменилось все: страна, город, образовательная система, срок обучения, а репертуар остался тем же. Что если спросить у любого человека в возрасте от 25 до 40 лет, знает ли он слова какой-нибудь из первосентябрьских песен? Кто-нибудь когда-нибудь это учил? Могу поспорить, никто и никогда, но, тем не менее, их вспомнят все. Точно так же, как при звуках гимна России в памяти сами собой всплывают строки: «Партия Ленина, сила народная, нас к торжеству коммунизма ведет», и никакие ремейки здесь не в силах что-то изменить.

Классы расставили в порядке возрастания. На крыльцо вышла директор. Микрофон ей не был нужен, так как среди учеников, к которым она обращалась, слышащих не было. Родители каждого класса стояли группами. Слышащие – отдельно, глухие – отдельно: результат клановой неприязни, последствия которой приходилось и приходится расхлебывать необщающимся друг с другом детям.

Прозвенел звонок, и первый класс повели в школу. Детей сопровождала их первая молодая, красивая и очень хрупкая учительница Ольга Олеговна – студентка пятого курса института. Для нее это был первый рабочий день в жизни. Учеников было всего пятеро, и все с интересом их разглядывали. За моей спиной разговаривали две учительницы:

- Да, первый класс в этом году набрали...
- Сколько работаю – никогда такого не видела,
- Да и не было никогда такого...

Прошло несколько лет, но до сих пор перед глазами у меня встает эта картина. Первой идет Лена, у нее «заячья губа», и от этого кажется, что она зло усмехается. С ней за руку идет мальчик Саша с непропорционально большой головой – диагноз гидроцефалия. Он не сможет учиться, и через полгода его заберут из школы. Во второй паре идет сильно прихрамывающая из-за ДЦП, но безумно счастливая Надя, и Сережа, недоумевающий, куда он попал и зачем. Последнего первоклассника Женю несет на руках папа… Все затихли, чья-то мама плачет, а из окна по округе разносится старая песня: «Школьные годы – чудесные...»

Со второго сентября Женю носила по школе уже Ольга Олеговна, а к концу первой четверти ее увезли с уроков в психиатрическую клинику. Больше в школу она не возвращалась. Первому классу дали новую учительницу, а первое сентября я как-то с тех пор разлюбила

Бывает такое,
    уподобаясь полену,
        падаю в лужу, на живот.
И лежу...

Вот.

А бывает, наоборот.

Лежу лужей ,
    улыбаюсь в пене.
Гляжу, сверху
    летит полено.

Нарушает покой,
Бывает и не такое...

НА ДНЕ
Н-АД НЕ-бом голубым

ЕСТь ГОТТ
ЕСТ  ГОл-од озорной

Из УСТ
      УСТ-Алости Его

На ЗЕМЬ
          ЛЮ-падает
Слеза...

БОЛЬ
   БОЛЬ-ШЕ
             ШЕ-ПЧИТ Он

Уже себя непонимая...

                          


                            
                            Для того чтобы войти,
                            Нужно сначала выйти.
                         
                     Сэмми Kings HWY,Brooklyn


Не проходит и дня,
Чтобы я не прошёл этот двор.
Не проходит никак,
Это честное "я не готов", "не увижу".
Это горькое слово-раствор,
Разъедающее в полглотка горла грыжу.

Не находит покоя,
Не проходящее чувство вина,
Среляющим пятикопеечным взглядом,
Умоляет, дрожит,
Зарастая щетиной дождей
Убегает, от шуршащих,
Манящих своей теплотою плащей.

Раздевается ночь догола
            на углу
Замерзают в обнимку влюблённые
            на полу
Выпивают друг друга,
Сгорают до тла,
И уходят туда 
Где никто
            никому
                    ничего
                            никогда...

http://anarhvrn.ru/anarh/xaoc/help.html

                             
                                Бог умер!
                                   Ницше.

Кому отдать свой последний вдох?
Печаль отправить и горсть долгов?
Собака лижет гнилую кость,
Грызут её мириады блох.
Теряют тени свои тела.
Тела стирают себя в песок.
Песок по ветру метёт метла.
Смеется в небе звезда Сорняк.

Гончар буянит, горшки летят.
Звенят осколки, бегут ручьи.
В пути запутались и петля.
Родными были - теперь ничьи.
Скажи теперь нам, куда идти?
Кому отдать свой последний вдох?
Седые дети на паперти,
Им снится, вот воскресает Бог,
И снится им, что вернулся Бог...

"Знаешь какой, на вкус, бывает разлука,
С ничего не подозревающим
Белокурым будущим?"
На ухо, мне прошипел калека,
Задыхающийся от удушья.
Как узелком-козлёнком
В животе упираются подвиги,
У потерпевшего кораблекрушение
В судорогах бросающегося под ноги.
Как у разбитых зеркал, в осколках,
Топора отражение корчится,
А из гнезда кукушка,
Выхаркивает свои пророчества.
Как безжалостно, жало желания,
Животы пузырями лопает,
Добровольно идут на заклание,
Молодые сердца...
Слышишь топают.

Огороды Черного дворянства,
Принесли свои плоды.
Заговоры вольного массонства,
Подтвердились в ложах лжи.

Всё скупили, оскопили,
Разорвали на куски.
Я в поту проснулся среди ночи
и схватился за вески.

"Похуй нахуй,
 Похуй нахуй.
 Нету страха
 Веселись.
 Если пуля
 Остановит,
 Обязательно
 Вернись"

На посты назначены христосы,
На кресте распят Козёл.
Принесённым в жертву, под наркозом,
Зачитали приговор.

Подманили, обманули,
Били в стену головой.
Я во сне проснулся  рано утром,
И простился сам с собой.

Мерзко, скользит по душе сквозняк,
пахнет гнилью
и разлагающимися трупами демонстрантов,
слепых бабушек с лозунгами против войны в Ираке.
Столпотворение идиотов с подушками, дерущихся подростков, незнающих то ли "за" то ли "против",
эпидемия I-Phonov, голодные глаза полицейских с не дожёванным пончиком во рту ...
Мне очень больно в груди, я ложусь на асфальт, не в протест, не в поддержку.
Слёзы щипят. Улыбка на выворот. Сегодня утром у меня на руках умерла молодая нация ... 

ВОТ ОНО !!!
ПРОКЛЁВЫВАЕТСЯ,
Золотым Цыплёнком,
Одноглазое солнце.

ДУША,
Наизнанку вывернутая рубашка,
Хлопает на ветру, в рукава-ладошки.

От ВОСТОРГА,
Океан-Окунь
Перевёрнутый к верху брюхом,
Изрыгает солёную пену
На лениво чавкающие ночные причалы.

В небе,
Лучами разодранном в клочья,
Бездетная дура-луна рыдает.
Ей бы Орган Божественный дать
Тогда точно...
Все влюблены были бы

В перламутровый блеск,
Не проходящей молодости.